История прорыва Например, утверждением: «Приступая к книге, автор решил не обманывать себя: написать о данном предмете так, чтобы все всё поняли, невозможно, тем более, что и сам он понимает не всё». <...> Вторая часть фразы — смесь кокетства и гуманности, попытки сгладить родовую травму читателю: ему, такому умному, сказали, что он может чего-то там не понять. <...> Или вот таким: «Книга рассчитана на широкий круг читателей, хотя уровень сложности материала сильно отличается от главы к главе. <...> Автор исходил из принципа: “Любой читатель — от школьника до профессионального физика — сможет найти в книге то, что ему понятно и интересно”». <...> Привычная ситуация — либо постоК янная по тексту сложность, либо (для учебников и задачников) — плавно нарастающая в пределах какой-то части. <...> Но жизнь устроена иначе, и умение быстро определять уровень сложности полезно и это умение надо — если пациент не безнадежен — тренировать. <...> В плане науковедческом особенно важно вот что: «Вперед выходит теория, которую все труднее проверить, — прямой эксперимент становится все дороже, пока наконец не становится принципиально невозможным. <...> Но это не значит, что впереди глухая стена. <...> Просто меняется метод — на первый план выходит что-то вроде искусства экстраполяции: построение внутренне стройных непротиворечивых теорий, которые правильным образом издалека проецируются на нашу действительность». <...> Здесь стоило бы перечислить уже осуществленные человечеством космические эксперименты — полет «Пионеров» с обнаружением «эффекта Пионеров» и «космическая пуля», попавшая в комету Темпеля 1. <...> Заметим, что понятие «космический эксперимент» еще не сформировалось и в языке еще не отделилось от понятия «эксперимент в космосе». <...> Некоторые пассажи автора вызывают экстаз точностью и неожиданностью: «Бесконечную неподвижную неизменную Вселенную со звездами лучше и нига существенно отличается от большей части издаваемого с этикеткой «научпоп <...>